Прощай, Москва.   
   

Утром 12 сентября Москва стала уходить под землю.    

Грохот стоял просто оглушительный. Рушились здания: некоторые из них в считанные мгновения складывались, словно карточные домики. Другие разваливались медленно, начиная сверху. Сначала у них отламывались верхние угловые куски и с шумом летели вниз, потом начинали отваливаться балконы. Они падали друг за другом, верхние увлекали за собой те, что были расположены ниже и это напоминало детский трюк с домино. Со скрежетом отрывались водосточные трубы. Громко лопались внутренние коммуникации: водоснабжение, канализация, газ.    

Остатки бытового газа и струи воды со свистом вырывались наружу в сотнях мест, и казалось, что одновременно выпускают воздух из огромного количества автомобильных покрышек или футбольных мячей. Хотя сравнение это очень и очень приблизительное, потому что еще никто и никогда не слышал такого звука.   

Сами автомобили, оставшиеся стоять вдоль тротуаров редкими разноцветными рядами, после первых же толчков сработали на защиту и начали завывать противными, давно всем  надоевшими сигналами. Преобладал прерывистый клокочащий звук самой распространенной у нас охранной сигнализации: «Уиу – уиу – уиу», а потом: «Тоу – тоу – тоу». Но завывали они не долго, а лишь до тех пор, пока не посыпались вниз, в бездонные провалы и огромные трещины. Так легко и просто, словно это были не «Ауди», «Лексусы», «Мерседесы» и «Тойоты», а пустые сигаретные пачки.   

Началось все сразу в нескольких местах, но, похоже, самые первые, огромной величины провалы образовались в районе Столешникова переулка и Петровки. Здесь в последнее время несколько раз латали проезжую часть и тротуар: периодически куски площадью от пары квадратных метров до площадок довольно внушительных размеров вдруг исчезали под землей, оставляя на поверхности мрачные черные дыры. Внутри которых можно было увидеть большие и мелкие трубы, лужи воды, технической жидкости, а также фрагменты старой красной кирпичной кладки, или (значительно реже) остатки стен белого или песочного цветов.   

Глубина таких провалов просто пугала. Они уходили вниз на высоту зданий, открывая невидимые до того не то катакомбы, не то заброшенные ветки метро, или еще что-то в этом роде. До конца выяснить, что же там кроется на самом деле, никогда не удавалось: такие места быстро огораживались желтыми разборными металлическими заборами, а выставленная охрана была немногословной и четко пресекала все попытки приблизиться к краю и чего-нибудь повыяснять...   

Трамвайные и железнодорожные рельсы почти нигде не рвались, – в этом не было надобности. Все происходило как бы волнами. Рельсовый пролет приличной длины свешивался в образовавшийся кратер. Спустя некоторое время кратер расширялся и поглощал новую порцию рельс. Они рывками исчезали в глубине...    

Земля буквально засасывала Москву по частям.    

Дома и памятники напоминали тонущих в болоте красноармейцев. Они сначала погружались примерно на половину, и некоторое время оставались так стоять. Словно им давали глотнуть немного воздуха и глянуть на мир в последний раз. Но вслед за этим их начинало увлекать в глубину с еще большей силой короткими неотвратимыми рывками, пока они навсегда не исчезали в черной вонючей глубине. И никто не поспевал в последний момент с протянутым куском дерева или доски.   
    
С самых первых минут вверх стали подниматься клубы пыли. Килограммы, нет, тонны мельчайших частиц цемента, строительного раствора, песка и асфальта большими клубящимися ползучими змеями постепенно заполняли уцелевшие улицы, переулки и площади. В конце концов, соединившись, они обволокли весь город, над которым поднялась огромная желто-серая шапка и накрыла его.   

А если сюда добавить, что уже который день в Москве стояла дикая сорокоградусная жара, что спустя примерно час тут и там начали вспыхивать очаги пламени, что ко всему прочему стали взрываться те самые остатки бытового газа, вырывающиеся из порванных газопроводов... Можете себе представить, что там творилось на самом деле.    

К середине дня кругом стоял такой адский дым и смрад, что вряд ли вам удалось бы вдохнуть воздуха несколько раз где-нибудь в районе метро «Китай-город» или Пушкинской площади без противогаза. При чем, противогаза специального, противодымного, который висит обычно за спиной у пожарных в виде небольшого металлического чемоданчика. Многие до сих пор думают, что привычный зеленый армейский противогаз с гофрированной как у пылесоса трубкой и резиновыми лямками на затылке может защитить от любого дыма и гари. Ничего подобного. Он на это совсем не рассчитан.   

Спустя какое-то время дышать стало просто невозможно. Правда, делать этого в Москве уже никому не пришлось.   
   

Это лето в Москве опять было нестерпимо жарким. В огромном столичном городе оно было просто невыносимым. В квартирах и офисах необорудованных кондиционерами люди «готовы были вешаться» от жары и духоты. Машины в городе носились с исключительно высунутыми в окна руками и (у кого были) открытыми люками, а фонтаны собирали вокруг себя столько народу, что нечего было, и думать пробиться сквозь них к воде. По ночам москвичи обворачивались мокрыми простынями. А для сердечников с гипертониками вообще наступило время серьезных испытаний.   

Первый тревожный звонок утром в пятницу, третьего августа был сделан из Сибири.    

Известный народный целитель связался с высоким московским человеком и сообщил, что у него есть очень плохая информация.    
–  Через месяц, – сказал он, –  в Москве будут большие разрушения. Скорее всего, пик придется на восьмое – десятое сентября.     
–  Терракт? –  быстро спросил сдавленный голос на другом конце провода (непроизвольный спазм горла мешал нормально говорить и  дышать).   
– Нет, не терракт. Угроза будет исходить не от человека, а от земли. Точнее, угроза уже исходит.   
– Масштабы?   
– Не поддаются описанию. Надо спасать людей.   

Прогнозы сибирского предсказателя в разные годы сохранили для страны всего столько, что он давно считался государевым человеком, и отмахиваться от его прогнозов не решался никто. Тем более, что ошибался он всего лишь в одном случае из десяти.    

И он знал, кому звонил...